У Константина Крюкова сразу три профессии, и все не актерские: юрист, оценщик драгоценных камней и художник. В фильме своего дяди Федора Бондарчука «9 рота» он сыграл художника-добровольца Джоконду. Яркая роль и то, как органично молодой человек смотрится в кадре, заставили даже скептиков признать, что в данном случае природа не отдохнула. О внуке режиссера Сергея Бондарчука и сыне актрисы Алены Бондарчук сразу заговорили как о новой звезде. Весь его день расписан по минутам — это одна из основных характеристик «поколения скорости», к которому принадлежит наш герой. Недавно Константин Крюков отснялся у Павла Санаева в картине «Нулевой километр», а сейчас играет в 200-серийном телесериале «Дочки-матери».

— Съемки в сериале, да еще таком масштабном, сильно отличаются от работы в «полном метре»?

— Участвовать в таком проекте очень интересно, потому что не знаешь, что произойдет с твоим героем через пять серий. Сценарий пишется параллельно со съемками. Ты как бы проживаешь две жизни: свою и своего героя. В жизни мы ведь тоже не можем на сто процентов быть уверены, что произойдет с нами завтра. Можем только предполагать какие-то ключевые моменты. Кроме того, если говорить об отличиях, то тут, если ты, грубо говоря, после 10—12 часов работы на съемочной площадке устал, это никого не волнует. То, что ты сыграешь, все равно должно выйти в эфир и выйдет. Поэтому надо как-то силы экономить. В кино же все по-другому: там можно что-то переснять, вырезать, смонтировать. В конце концов, попросить перенести сцену на другой день, если понимаешь, что эмоционально не готов ее сыграть.

— Такой напряженный график очень не любят взрослые артисты — тяжело, не успеваешь переключиться, «замыливается взгляд». А как вам такой ритм?

— Я очень не люблю отдыхать. Недавно вот приболел, целый день провел дома, в кровати. Так я чуть не сошел с ума от скуки! Пожалуй, это был самый бесполезный день в моей жизни!

— Вашей первой работой в кино была «9 рота» Федора Бондарчука. Видимо, теперь все свои картины меряете по этому фильму...

— По Феде (Бондарчуку. — Авт.) бесполезно что-либо мерить, потому что это настолько высокая планка! Мне кажется, никогда не домеришься. Разве только, если... снимешься у Никиты Сергеевича Михалкова. Я видел в каком-то журнале интервью с Федей, и мне понравилось, как он сказал: «У меня не играют только кубики». Я так думаю, что в нужный момент у него и кубик сыграет.

— Когда я брала интервью у Федора Бондарчука, он сказал: есть два вида кино, актерское, когда актеры предлагают свое видение роли, а режиссер только направляет их энергию, и режиссерское, когда всеми процессами на съемочной площадке заправляет режиссер, не позволяет артистам никакой инициативы. «Я сторонник режиссерского подхода», — сказал Федор. Мне его позиция показалась диктаторской. А как вам?

— А я с ним согласен. Просто все зависит от того, какой режиссер. Относительно Феди могу сказать: он настолько глубоко и в деталях видит весь фильм, что я иногда поражался, как точно у него все получается. Например, снимали сцену смерти Стаса (его играл Артем Михалков). Федя подошел к Леше Чадову и говорит: «Ты, когда увидишь, что он лежит, глаза ему открой руками». И когда ты смотришь фильм, эта деталь на подсознательном уровне цепляет: вот, парень умирает, и дрожащая маленькая рука пытается открыть ему глаза: «Не уходи, не уходи». То есть доходит до физического маразма: я сейчас открою тебе глаза и поверю, что ты не уйдешь. Федя все придумал уже давно, и если ты будешь мешать ему, ты всю его схему просто разрушишь. Более того, если он когда-нибудь не приедет на площадку, там вообще ничего не будет происходить. Как будто взяли и всем выкололи глаза! Федя — это высшая инстанция, все вопросы решает только он. И самое главное — он все про всех знает. «Вчера ты как? Ага...» — «Откуда ты знаешь?» — «Я все знаю!» — и взгляд такой хитрый, как обычно.

— Недавно, параллельно с сериалом «Дочки-Матери», вы снялись в картине «Нулевой километр» режиссера Павла Санаева.

— Там за весь фильм у меня едва наберется две странички текста. А в сериале я за день выучиваю больше. К тому же получаю текст непосредственно перед съемкой. Не знаю, как у меня получается все выучивать. Думаю, это связано с работой кратковременной памяти. Например, я уже не помню, что произносил в предыдущей сцене. А вот текст фильма «Жара», где снимался больше года назад, помню по сей день.

— Кстати, о «Жаре». Критики картину просто разгромили...

— Не знаю, я отношусь к этому фильму, как к поп-корну — вкусный, сладкий, незамысловатый, качественно сделан, смотреть можно. Жизнь прекрасна, все отлично, лето. Вот за что я лично благодарен этой картине: она помогла мне другими глазами взглянуть на Москву. Раньше я терпеть не мог нашу столицу и при первой возможности отсюда куда-нибудь уезжал. В Лондон, к примеру. Но в то лето, когда мы для «Жары» снимали Красную площадь, Александровский сад, — вечернюю и ночную Москву, — я понял, что это лучший город на свете! А само кино, оно о поколении. О легком общении, героях нашего времени.

— А ваш герой из сериала «Дочки-матери» чем-то похож на вас, кроме внешности?

— Я бы не сказал. Я все-таки более решительный человек. И не настолько уперто принципиальный. (Смеется.) Я люблю компромиссы. А он живет по принципу: «Я считаю, что это правильно, значит, это правильно и есть». Странный такой парень. Вот мне, например, было бы лень, ухаживать, как он, одновременно за двумя девушками, плюс с утра до вечера ссориться с коллегой по работе, который проявляет повышенное внимание к одной из них. Но так нужно для сериала, иначе будет скучно смотреть. (Смеется.)

— То есть по сравнению с вашим героем вы более спокойный?

— И более справедливый. Если ты изменяешь своей девушке, как это делает он, значит, у тебя нет к ней вообще никаких чувств, и вы общаетесь по каким-то иным причинам. Следовательно, если в какой-то момент она изменит тебе, вопросов возникать не должно. А мой герой и одну ревнует, и вторую ревнует, тем самым создает массу проблем, в первую очередь себе. Надо определиться, дяденька: либо то, либо это. А если подобная ситуация возникает, лучше обеих дам (Делает характерное движение ногой, изображая пинок.) отправить подальше и найти третью. Может быть, серии эдак к восьмидесятой он так и сделает.

— Лично меня люди, которые никак не могут определиться с тем, чего они хотят, очень раздражают. А вас?

— Вот меня люди вообще не раздражают. У меня главной движущей силой является лень. Мне лень раздражаться, у меня и без того дел по горло. Меня даже рабочие под окном, которые долго и громко долбят асфальт, не раздражают. Потому как я знаю, что их не прогонишь, это уже факт. (Улыбается.)

— Как прийти к такому спокойствию и мудрости?

— Я думаю, надо просто выработать шкалу ценностей, что для тебя важно в жизни, а что нет. Это помогает легче относиться ко многим вещам. Ну, долбят рабочие, значит, так надо. А ведь некоторые люди начинают строчить письма в милицию, бегать по инстанциям с жалобами. Пока они все это делают, рабочие триста сорок пять раз починят дорогу и пойдут пить пиво. А скандалист все бегает, выясняет, ругается, кучу лишних движений совершает. Зачем?

— О самом знаковом кино в вашей жизни вы уже сказали. А любимая роль, скорее всего, та, которая еще не сыграна?

— Вот если бы кто-нибудь решился поставить фильм по роману Германа Гессе «Степной волк» и мне бы к тому времени исполнилось лет этак сорок восемь, я бы сыграл Гарри Галлера. Это моя мечта.

5 ФАКТОВ О КОНСТАНТИНЕ КРЮКОВЕ

«По семейным обстоятельствам» (родителям надо было проживать на две страны) вырос в Швейцарии. А уже по настоянию деда, Сергея Бондарчука, получил образование в художественной школе в Цюрихе.

Отец Константина отношения к искусству не имеет, он ученый с мировым именем, доктор философии.

Несмотря на юный возраст (сейчас ему всего 22 года), Константин — признанный за рубежом художник, его работы выставлялись на ряде престижных международных выставок. Лауреат медали имени Франца Кафки за инновации в искусстве. Имеет собственную мастерскую в Праге.

В 2001 году окончил самый известный в ювелирном мире Американский геммологический институт и получил диплом геммолога, оценщика драгоценных камней высшей квалификации — очень престижная и почетная за рубежом специальность. Живя «на несколько стран», успел окончить Московскую юридическую академию.

Несколько месяцев назад Костя женился на красавице студентке Евгении. Познакомились молодые в кафе на Старом Арбате. Возникшая симпатия и дружба лишь спустя некоторое время переросли в более серьезные отношения.