На СТС — премьера теленовеллы «Дочки-матери» (ЛЕАН-М). Корреспонденты «оТВ» побывали в павильонах «Останкино» на съемках несмотря на закрученный на латиноамериканский манер сюжет, «Дочки-матери» — оригинальный российский сериал. А суть его вот в чем: когда-то Ирина Ярская (Елена Ксенофонтова) вынуждена была оставить в роддоме дочь. Этот поступок камнем лежит на ее совести. Проходит 19 лет, и юная Лилия Субботина (Юлия Маврина) узнает, что ее погибшие в автокатастрофе родители не были ее родными папой и мамой. На протяжении всего сериала Ирина и Лиля будут искать друг друга, не подозревая, что разгадка тайны перед носом: мать — хозяйка рекламного агентства, а дочь — ее подчиненная.

Один пропущенный звонок

Обычная съемочная площадка напоминает жужжащий улей. Осветители, операторы, ассистенты, гримеры и Бог знает кто еще суетятся, что-то горячо обсуждают, делая каждый свою работу. Но вся этa вакханалия вмиг утихает, когда под рокот телекамер начинает священнодействовать главное лицо на площадке режиссер-постановщик. — Тише! Репетиция с актерами! — осаждает громким голосом своих архаровцев девушка-режиссер. Итак, в домашнем интерьере, на диване сидит актер Андрей Ильин (он играет мужа Ирины — композитора Андрея Скворцова), рядом с ним — Елена Ксенофонтова. Не иначе семейная сцена! — проявляю я чудеса догадливости.

Актеры и режиссер между тем ищут мизансцену, примеряясь, будет Елена играть стоя или сидя. В итоге в пылу репетиции она вдруг оказывается... на коленях у Ильина.

— Андрей, ты 40 лет замужем и все туда же! — урезонивает разошедшегося партнера актриса.

— Так, ребята, давайте все это снимем! — оставшись довольной репетицией, вновь командует режиссер. — Мотор идет! Взяли планы!

— Андрюш, — начинает сцену Ксенофонтова, — я собираюсь спонсировать постановку исключительно потому, что там будет звучать твоя музыка. Других причин нет. Господин Гнездников не входит в сферу моих интересов.

— Ты сейчас говорить мне правду? — поднимает на Ирину глаза муж, который несколько минут назад, приревновав супругу к человеку из ее прошлого, устроил ей «разбор полетов».

— Правда в том, что я люблю тебя, — отвечает ему жена. — И поэтому хочу дать денег на спектакль, для которого ты напишешь самую лучшую в мире музыку.

И тут... тишину студии оглашает — нет, не самая лучшая в мире музыка, вышедшая из-под пера господина Скворцова, а легкомысленная мелодия из проснувшегося у кого-то мобильника.

— Так, кто не выключил телефон?!! — грозно интересуется режиссер. Нарушителем оказывается один из операторов.

— Блин! Какой дубль был! — огорчается вся съемочная группа, но тут же находит утешение в подколке. — Так, с тебя 10 долларов! (Оказывается, это такса, которую взимают с нарушителей за подобные проколы.)

Когда сцена, наконец, снята, у нас, корреспондентов «оТВ», появляется возможность поговорить с исполнительницей одной из главных ролей Еленой Ксенофонтовой.

— Елена, расскажите о своей героине.

— Считается, что я играю сильную, властную женщину, отчасти снежную королеву. Но я думаю, что на самом деле человека, сильно раненного, изломанного. Жизнью, судьбой, самой собой. Думаю, ее жесткость — это просто защитная реакция. Ирина больше боится людей, чем они ее. Мы застаем ее в тот момент, когда она так устала искать своего потерянного ребенка и страдать, что решила эту боль внутри себя заглушить и жить настоящим. Но судьбе угодно, чтобы прошлое вновь дало о себе знать и стало настоящим.

— Вы думаете, возможно, чтобы мать не узнала собственную дочь?

— Думаю, если ты не знаешь, то и не знаешь. Для тебя это чужой человек. Предполагаю, что иногда мою героиню могут жалить уколы сознания: мол, что-то такое есть в этой девочке. Но вряд ли она в состоянии услышать зов крови. Слишком много времени прошло и слишком много переболело, перекипело в душе у Ирины. Но между ней и Лилей существуют параллели, которые мы пытаемся проследить. Во вкусах, во взглядах, в силе характера. Недаром в первоначальном варианте проект «Дочки-матери» назывался «Яблоко от яблони».

— Ваш герой — композитор, — мы не преминули поговорить и с Андреем Ильиным. — А какую музыку он пишет?

— Знаете, я не слышал еще его музыки. Но раньше мой герой был очень успешным в своей профессии, ему заказывали песни самые популярные исполнители. В последнее время заказов нет. Естественно, у него созрели комплексы, и вот он в этих комплексах живет. Причем карьера жены развивается стремительно, она — преуспевающая бизнес-леди, а он — композитор-неудачник.

— А как вы в жизни относитесь к подобным людям?

— Во всяком случае, с пониманием и надеждой на то, что все встанет на круги своя. Лишь бы человек не опускал руки и не занимался самоедством.

— Говорят, на этот случай есть один безотказный рецепт — заняться другим делом, поменять профессию. Вы его одобряете?

— Думаю, можно все кардинально поменять в своей жизни. Один из моих девизов: «Никогда не поздно начать жизнь заново». Зачеркнуть прошлое, закрыть за собой двери и пойти дальше, пусть даже в никуда.

Лифт не работает

Мысленно окинув взором путь в зияющие дали, мы отправляемся куда поближе — на другую съемочную площадку сериала. Да-да! «Дочки-матери» снимают одновременно несколькими группами. Следующая сцена, которая нарисовывается перед нами, такова: возле лифтов у ресепшена рекламного агентства Ирины встречаются два молодых героя картины — Лиля и Костя (Константин Крюков), любимый племянник Ирины. Интересно, что режиссерская группа сидит от актеров довольно далеко, можно сказать, на отшибе. Впрочем, какая разница, откуда наблюдать за происходящим, если смотреть все равно приходится на монитор?

За спиной у режиссерской группы любопытная картинка: маленькая сцена в алой «одежде», заставленная стульями с алой обивкой. По алым же стенам развешены портреты композоторов: Мусорского и иже с ним. А аккурат перед сценой стоит алый рояль. Все это, скажу я вам, производит впечатление! Детская страшилка про черный-пречерный лес, в котором стоит черная-пречерная избушка, отдыхает.

Воспользовавшись паузой между сценами, мы берем в оборот артистов. Первый в наши объятия попадает милашка Крюков.

— Константин, кого вы играете?

— Героя, у которого очень оригинальное имя — Костя. Он финансовый директор крупной рекламной компании. У него есть девушка, на которой он, по идее, должен жениться. Но тут в его жизни возникает Лиля. Он в нее влюбляется, и, собственно, с этого начинаются его проблемы. Потому что Костя никак не может определиться, что же ему делать и с кем же ему быть.

— А какая девушка нравится больше?

— Обе.

— Вам в жизни часто приходится попадать в подобные ситуации?

— Мне нет. Я всегда знаю, к кому как отношусь и кто именно мне нужен.

— В этом смысле вы не похожи на своего героя?

— Нет. Поэтому мне и интересны его внутренние переживания.

— В сцене, где вы встретились с Лилей у лифта, вы уже с ней знакомы?

— Да, мы сейчас застрянем в этом лифте. И я признаюсь ей, что женюсь на другой, но люблю ее.

— Интересное объяснение в любви!

— Да, странное. Чистое признание эгоиста.

— И что она ответит?

— Ничего. Нас к тому времени вытащат... После этих слов сам Бог велел познакомиться поближе с новым Костиным увлечением.

— Юлия, расскажите о своей героине, — подступили мы с вопросом к Юлии Мавриной. (Узнаете? Именно она пять лет назад сыграла Золушку в новогоднем мюзикле Первого канала.)

— Это молодая девушка-художница, которая приезжает в Москву из Курска. Два года назад ее родители погибли в автокатастрофе, и она осталась круглой сиротой. Лиля хочет стать великим художником-дизайнером, приходит устраиваться в рекламное агентство, но ей предлагают поработать моделью и делают ее лицом фирмы.

— А как же мечта?

— Думаю, что она когда-то сбудется. Честно вам скажу, что будет дальше, для меня такой же сюрприз, как и для телезрителей, которые смотрят фильм. Я прихожу на съемочную площадку, мне дают текст и я проживаю один день с моей героиней. Но сценарии, которые мне дают, меня настолько поражают! Я не знаю, как это пишут, может быть, «жучки» в моей сумке оставляют. Но я прихожу и читаю сцены, которые буквально несколько дней назад происходили в моей жизни. Я просто в шоке! Настолько перепутались я и моя героиня! Но, в принципе, все это объяснимо. Я встаю в 6 утра, ложусь в 2—3 ночи. Ночью мне снится, как я снимаюсь, утром я опять иду на площадку. И моя жизнь превратилась в бесконечные съемки. Поэтому переплетения моей жизни и жизни моей героини естественны. Чем дальше, тем меньше я воспринимаю себя собой и больше — Лилей.

— Вы о подобных историях, о которой повествует сериал, в жизни слышали?

— Да, далеко ходить не надо! Например, наш художник по гриму Вика всю жизнь искала свою родную сестру, которую в детстве украли. И когда уже во взрослом возрасте ее нашла, сразу даже не смогла произнести: «Здравствуйте, я ваша сестра!». Поэтому, с одной стороны, можно сказать, что наш сериал — «мыльная опера», а с другой — с нами работает человек, с которым случилось нечто подобное.

Костяная нога

После разговора с Лилей мы отправляемся на еще одну съемочную площадку, чтобы подсмотреть, что творится там.

— Предлагаю сделать репетицию с камерами и понять, что у нас не получается! — командует режиссер.

В сцене участвуют муж Ирины Андрей, его дочь от первого брака Лиза и ее приятель. Он-то и приводит ковыляющую девочку с ногою в гипсе домой, неся костыли и поддерживая пострадавшую.

— Бог ты мой! — всплескивает руками артист Ильин, да так горячо, что сам «раскалывается» и начинает хохотать. Но на репетиции еще и не такие ляпы можно себе позволить!..

Молодой человек откланивается, а строгий родитель и Лиза направляются в кухню для разговора.

— Я только хотела на скейте покататься, попросила доску у мальчишек. Поскользнулась, больно упала, — сидя на стуле, объясняет непутевая дочь.

— Очнулась — гипс? — участливо интересуется отец.

— Почти, — отвечает Лиза. — Меня повезли в травматологию. Врач сказал, что нужно загипсовать ногу.

— Нога не попадает в кадр! — прерывает актерскую идиллию один из операторов.

— Ее нужно на соседний стул положить, тогда все получится! — мгновенно находит выход из затруднительного положения режиссер.

Лиза послушно закидывает ногу на стул. Правда, обнаруживает себя затоптанная в пыльных «останкинских» кулуарах гипсовая пятка, но киношники все равно довольны. Тут я поворачиваю голову и что же вижу?! Не то видение, не то в глазах двоится! Рядом со мной стоит точно такая же Лиза, только уже без гипса! Оказывается, это две родные сестры, которые играют близнецов и в сериале. Согласно сценарию уже знакомая нам Лиза после развода родителей живет с отцом в Москве, а Кейт — с матерью в Америке.

— А как вас зовут? — улучив момент, подступаю я к девушке без гипса.

— Ее — Даша, а меня — Катя.

— А фамилия ваша как?

— Носик.

— Вы часом не родственницы актера Владимира Носика?

— Прямые. Мы его дочки.

— Учитесь?

— Да, Даша в этом году оканчивает Щепку, а я — ГИТИС.

— Я тут подслушала разговор, из которого следует, что вы с сестрой иногда ролями меняетесь.

— Поскольку занятость у студентов театрального института очень большая, нам предложили играть одну роль вдвоем. Если я не могу, снимается Даша, а если у нее не получается, то я.

— Значит, вы играете не только американскую дочку?

— Вообще-то ее играет Даша, Лизу — я. Но сегодня получилось так, что Даша снимается

вместо меня. Почему? Вы же сейчас здесь.

— У меня сегодня должен был быть спектакль, а его отменили. И я приехала посмотреть, как работает Даша, чтобы мы играли в одном ритме и стиле. И зритель подольше сомневался, кто из нас кто.

— Вы близняшки?

— Нет, двойняшки, разница между нами есть. Но даже родители иногда путают, особенно со спины. Чтобы мы еще больше походили друг на друга, специально для этого проекта мне на десять сантиметров подрезали волосы, хотя я долго отнекивалась. Для другой роли мне нужны были длинные волосы. Тут объявили съемки нового дубля, и моя собеседница побежала смотреть на то, как работает ее сестренка. А в перерыве между сценами я вновь вовлекла Катю Носик в разговор.

— А нога действительно сломана или Лиза просто дурит папочку?

— По сценарию она специально это придумывает, чтобы не сдавать экзамены в колледже. По-моему, Лиза — самая смешная во всем сериале. Комичные ситуаций всегда происходят именно с ней. И я очень рада: играть такую девочку куда интереснее, чем «голубую героиню».

P.S.

— Тише! Что это за балаган такой?!! — зычным басом огласил пространство студии директор площадки, урезонивая подчиненных. — Пришли сюда орать...

— Вам бы, батенька, идти в пастыри и проповеди в церкви читать! — от всей души посоветовали мы.

— Я задумаюсь. Может быть, и сменю работу, — благодушно ответствовал потенциальный поп.

Вот так, наставив на путь истинный отпетого киношника, корреспонденты «оТВ» отправились восвояси. Тут и сказке конец, а кто слушал — молодец!